Библиотека
Дата и время

 "Зеленый сват"

Очерк А.Власихина о Василии Афанасьевиче Меньшикове.

  Меньшиков В.А.Впервые мне довелось услышать о «зеленом свате» лет восемь назад… Однажды в Великом Устюге ранним солнечным утром шли мы с инженером Григорием Яковлевичем Фрейдиным вдоль студеной Сухоны-реки. Переливаясь, блестели ее неутомимые струи. Едва трепетали листья тополей и кленов, растущих по берегам. Воздух был удивительно свеж и чист.

  Затем мы вышли на Советский проспект. По проспекту тянулись густые аллеи, у домов были скверы, а неподалеку от Яикова – поселка сплавщиков – мы вошли в огромный сосновый парк, окаймленный широкой полосой березовых рощ.

  - Гордость устюжан, - Григорий Яковлевич вытянул руку навстречу шумящей на легком ветру зеленой громаде,

  - Рукотворный…

  И действительно, парк поражал именно «рукотворностью» и какой-то особой, не навязчивой опрятностью. Он был под стать городу с его строгой красотой, прямыми улицами, белыми зданиями.

  Григорий Яковлевич рассказал мне историю рождения парка. Когда-то были здесь два сада рядом: в одном были сосны, в другом березы. Устюжанам не понравилось это разделение и они соединили их в один городской парк культуры и отдыха. И получилось, будто сосновая роща надела белый наряд с черными узорами сарафан.

А помог всему этому бывший подпольщик большевик Васендин Александр Никанорович, сорок с лишним лет назад работавший здесь председателем губисполкома.. До сих пор помнят его устюжане. Александр Никанорович любил свой город и поддерживал все новое, что предлагали устюжане, чтобы он был лучше и краше. Это был энергичный, инициативный человек. И такие же люди подобрались вокруг него.

  К дедушке Васендину, как любовно звали в городе, так и льнула молодежь. Но особенно подружился с ним белобрысый, немалого роста, длиннорукий парень лет девятнадцати. Васендин любил сады, а длиннорукий приехал из Вельской лесной школы. Устроившись на работу в лесной отдел губернского земуправления, он сразу же … учинил скандал в исполкоме: «Город-красавец, а сада хорошего у вас нет. А что есть, так все запущено. Позор!».

  Досталось от лесного кондуктора, как тогда называли окончивших лесные школы, и Васендину, хотя тот ему в деды годился. Васендин с удовольствием выслушал молодого лесовода и назначил его руководителем работ по озеленению города.

  Потом не раз видели их вместе: председателя – старика с живыми, задорными глазами – и лесовода – долговязого и задиристого юношу. Видели в исполкоме у карты – схемы города, на субботниках по озеленению улиц. А ведь в это время полыхало пламя гражданской войны. Интервенты пробирались от Архангельска и Котласа к Великому Устюгу. Так вот, длиннорукий…

   - Почему все длиннорукий да длиннорукий? Имени, что ли у него не было?

   - Было, конечно. Но точно не помню: то ли Мишаков, то ли Меньшиков. Говорят, он жив - здоров и где-то заготовляет лес. Чуть ли не в Сибири. Кажется, в должности начальника треста или комбината.                           

  А золотые же у него были голова и руки! Он сам планировал, где сажать деревья, составлял эскизы садов и скверов и с группой энтузиастов осуществлял задуманное. Парк этот – его детище. В нем он, можно сказать, проложил каждую аллейку, каждую тропинку, каждую беседку поставил на свое место. На могиле героев гражданской войны посадили цветы, а около нее белокурые кудрявые березки – тоже по его инициативе.

  Да, пожалуй, и всей этой зеленой благодати – Фрейдин повел рукою вокруг - дал он путевку в жизнь. Приглашали его и в Вологду, и в другие места. Там он тоже занимался реконструкцией бывших купеческих и архиерейских садов, разбивал бульвары и скверы. Не один, конечно…

  - Так все же, Мишаков или Меньшиков?

  Фрейдин с сожалением пожал плечами.

  - Не помню. Узнать можно… Старожилов надо спросить.

  Но узнать точно фамилию длиннорукого садовода мне пришлось через много лет, и не берегах Сухоны, а в Кировской области, в Лузе, «столице вятских лесопильщиков».

  В Лузу я ездил по своим журналистским делам. Красив этот небольшой городок! Почти у каждого дома клумбы, кустарники, деревья самого неожиданного разнообразия.

  Очень гордятся жители городским парком. Два года тому назад лузяне, стар и мал – лесопильщики и сплавщики, рабочие и служащие, пенсионеры и школьники – привели в порядок большой сосновый бор, благоустроили его, построили эстраду, на широких аллеях и тенистых тропах поставили скамейки, в укромный местах – беседки. И назвали его Парком Мира.

  Долго ходил я по парку, дышал воздухом, наполненным запахом сосны, и радовался созданной человеком красоте. И все это время меня не покидало странное чувство, будто где-то я уже видел этот парк. Но где, когда?

  И вспомнил: да в Великом Устюге! Восемь лет назад! Там план парка примерно был тот же.

  Кто же проектировал этот парк в Лузе?

  - Меньшиков проектировал его, - сказал мне один из местных старожилов, любитель-садовод Арсений Кошкин. – Василий Афанасьевич в нашем городе живет. Депутат горсовета, сейчас пенсионер. «Зеленым сватом» зовут его лузяне. И неспроста.

  "Меньшиков? Любопытно!... Нужно с ним увидеться", - подумал я.

  К сожалению, застать «зеленого свата» дома не удалось. Сказали, что он куда-то уехал и вряд ли скоро вернется. А любопытство мое возрастало.

  Через несколько дней оно было случайно удовлетворено: я вместе со знакомым партийным работником Михаилом Николаевичем Штанько ехал в Мураши. Нашим соседом в купе оказался высокий сутулый старик с упрямым твердым подбородком и длинными руками с узловатыми пальцами. Видно было, что человек потрудился на своем веку основательно. Старик тяжело дышал, часто облизывал полные синеватые губы.

  - Вы не знакомы? – сказал Штанько.- Василий Афанасьевич Меньшиков. А это …

  - Любишь ли ты, корреспондент, сады? – внезапно и несколько грубовато спросил Меньшиков. – Если любишь,садись ко мне поближе. Будем друзьями.

  Разговор завязался быстро. Вели его чистосердечно. Втроем бранили тех руководителей леспромхозов, которые гонятся за кубометрами и забывают о запросах и интересах людей. Решили сообща пропагандировать идею: каждый лесной рабочий поселок – цветущий сад!

  В пути обо всем не успели поговорить. Поэтому мы с Меньшиковым отказались от гостеприимства Штанько и до утра просидели в зале ожидания на станции Мураши. Он много рассказал мне о своей хлопотливой жизни. Я спросил его, почему он не побережет себя.

  - Мне шестьдесят три, - задумчиво ответил он – На многое уже не рассчитываю… Вот и хочу успеть…

  Когда работал в лесу, бывало ведь и так: рубили больше, чем вывозили. Поэтому я перед народом должник. А как лучше свой долг отдать? Думаю, что насадить сады, чтобы цвели они людям на радость. Помнишь, как Ленин мечтал о цветах, а садах, о красоте жизни. Ленинская мечта и в   новой Программе партии отразилась. Прочитал я Программу первый раз - даже совестно стало, много, ой как много погубил я красоты на своем лесорубском веку…

  Неприятны мне «раскаивающиеся грешники». Душу от них воротит. Но Меньшиков не был таким человеком. Он не каялся, бия себя в грудь, а искренне и честно, по велению сердца старался как-то восстановить тот ущерб, что нанес природе.

  - Василий Афанасьевич, - спросил я его как бы между прочим, - где вы начали свою лесную карьеру?

  - В Великом Устюге, – ответил он.- Помню, попросил меня председатель губисполкома Александр Никанорович…

  - Васендин!

  - Он самый. А откуда о нем знаешь?

  - Не только о Васендине – о многих друзьях ваших, товарищах. Ищут они вас до сих пор…

  - Плохо ищут, - улыбнулся Меньшиков. А потом откровенно.- Да и как найти-то, когда я, словно цыган, по белу свету скитался. Часто переводили с места на место, и все почему-то на трудные или новые предприятия.

 - И Василий Афанасьевич рассказал о своем житье - бытье. Очень запомнился мне тот рассказ, несмотря на длинную бессонную ночь. Приложилось к нему и то, что поведали о Меньшикове в Лузе. И какой же чудесный предстал передо мной человек!

(Продолжение на следующей странице)

Яндекс.Метрика