Библиотека
Дата и время

Узнавала по рокоту марку самолета.

(Мария Степановна Старцева)

 

                                              «Я ушла из детства в грязные теплушки…»

Ю.Друнина.

  Startseva VПоколение школьного выпуска 41-го года. Сколько юношей и девушек переобулось в кирзовые сапоги  из легких туфлей и босоножек! А сколько из них не вернулось домой к матерям и любимым… 

Марии Степановне Старцевой повезло: она вернулась. Не в Краснодарский край, где прошли ее детство и юность в семье брата (родители  умерли, когда девочке не было и семи лет), а домой -  в Лузский район, на папуловскую землю.

В Тихорецке ( какое мирное название) Мария не видала ни самолетов, ни вертолетов, потому, когда услышала рокот первого в своей жизни «Хенкеля», летящего бомбить город, прыгнула в окоп прямо с кружкой чая в руке.После пережитого шока смеялись: «Так  допивай чай-то уже!».

В 42-м, 10 апреля девушку призвали на фронт. До  этого (после школы) работала в госпитале. Два весенних месяца учебы в службе ВНОС(воздушное наблюдение, оповещение, связь) – и на передовую. Задача службы – по рокоту моторов самолета определить, чей он: вражеский или наш, турецкий или допустим, английский и т.д. Самолет  пролетал  три поста. И если не правильно сообщишь – прямиком в штрафроту. Так что изучали очень внимательно. Сначала работали с мужчинами, но потом и последних забрали на передовую, а оповещение оставили на девчонок. Прерванную связь восстанавливали: по столбам лазили, ползком по земле – в любую погоду.  В армии не скажешь  «Не хочу!». Только «Есть!». Страшно ли на войне? Очень страшно. Но страх девчоночий прятали в себе и снова и снова отвечали «Есть!» и шли под огонь, ползли по осенней слякоти и мёрзли в  сугробах.

«Однажды дежурила наблюдателем на вышке – бывшей мельнице ( на Кубани), -  вспоминает Мария Степановна, - рядом в 800 метрах, - железная дорога, движется бронепоезд. И летят 9 юнкерсов. Кружат вокруг вышки, обнаглели. А на мне даже формы нет – в платье. Мне наши кричат: уходи! А как!?   Самолеты кругом, страшно, выйти нельзя. Расстреляли всю вышку, разбили бронепоезд. Передачу стала вести -  никто не отвечает: наши отступили, связь нарушена. Потом по разбитому мосту лезла через реку – тоже страшно было. Но связь восстановила…  Однажды на Кубани разыгралась эпидемия туляремии (болезнь, распространяемая крысами). Связи нет, отправили меня за лекарством (через опасное место провезли, а дальше одна). На другой день – обратно. Камыш шумит – страшно…».

Со временем  смышленую связистку взяли в штаб дивизии телефонисткой. И так – до конца войны. Повезло, что без ранений. Лишь однажды – в ногу, но обошлись перевязкой.

«… Тяжело было отступать. Особенно морально. Офицеры: запевайте, мол, девчата. Поднимите дух. Весело, невесело, а приходилось. Пол - Европы  - пешком. От Кубани  - к Сталинграду, на Кавказ,  к  Турции. Пока отступали, попали в окружение. Сдаваться? Ни за что!  Горами, узкими тропами, где нога поперек не ступала, сапоги свисали с дорожки, где скалы, где обрывы, обвалы – пробирались к своим. Это было самое суровое время.

В бане  не мылись очень  долго. А ведь нам, девушка, и  особая гигиена нужна. А в туалет в степи как? К тому же кругом минные поля. Прикроем друг друга шинелями… И спали тут же на тропках – между минными полями, порой в сырости (сейчас ноги болят, должно быть, от этого). Бывало, подолгу не то что еду – питья не было: просто потому, что его не могли подвезти. После войны долго желудок болел. А чтобы отвлечь женщин  от курева, правительство распорядилось выдавать нам трофейный шоколад…».

Startseva  Потом была Украина, Крым, пешком – на Львов. Дошла до Кракова (Польша), г. Бнльскобяла.  Тут и встретила победный день.

 «От радости все ликовало, мы поехали за город отмечать праздник, хотя это, можно сказать, была самоволка. Ведь было еще очень опасно. Но такой день!...».

«Возвращения на родину боялась:  кем буду: специальности нет, учиться не на что, -  продолжает рассказ Мария Степановна. – В Краснодар ехала на подножке поезда. Брат пропал без вести. Вошла в дом – невестка кукурузные лепешки печет: самим есть нечего. Горе горькое. На третий день пошла на работу – тоже в связь, телефонисткой, затем делопроизводителем в минометное училище. Но скоро пришла весть, что заболела сестра, и я отправилась домой.  И если там, в Краснодаре было тяжело, то здесь – очень тяжело. Так трудно люди жили!

Приехала:  ни поесть, ни одеться. Давали 400 граммов хлеба, а варить нечего. Армейскую юбку перекрасила, а белую блузку купила на первую зарплату. Сначала жила с женщиной и ребенком. Потом стала просить жилье. «Ишь, чего захотела»,  - говорят. Но комнату дали. Вошла в комнату – одни  стены. Сосед принес столик да два табурета. Связала салфетку на стол, покрывало на, дали в общежитии железную кровать. Так и жить начала. Тяжело еще было, что некоторые плохо к нам относились, мол «полевые женщины». А мне за всю  войну ни один мужчина плохого не сказал! Да я и не из таких была».

После войны Мария Степановна встретила Евлогия Михайловича, который стал ее мужем. Он тоже воевал, был ранен в начале войны. Вырастили троих сыновей и дочь. И сейчас строгий домик на улице Пушкина второй своей половинкой тепло привечает гостей: заботливых внуков  и правнуков, добрых соседей, внимательных коллег - ветеранов (Мария Степановна много лет работала в детском саду «Солнышко».)

 Сбивчиво рассказывает Мария Степановна о прошлом, порой со слезами. Тяжело вспоминать. Хотя и времени прошло много – целая жизнь, но те четыре года, наверное, можно тоже сравнить с прожитой жизнью. И этой женщине дано право донести до потомков то, что было.  Чтобы они ценили то, что есть. С уважением и почтением относились  к старшему поколению – поколению  победителей. Знали цену Победе… 

Хочется низко поклониться всем женщинам – фронтовичкам за все, что им довелось пережить. За то, что когда-то в юных девушках было столько мужества,  отваги и самоотверженности! Вместе со своими сверстниками – такими же юными, мечтавшими о любви, о профессии на всю жизнь, о счастье, - они принесли свои мечты на жертвенный алтарь ради Победы…

 Марии Степановны не  стало с нами  6 марта 2017 года, она  умерла  в возрасте 93-х лет.

Вера СТАРЦЕВА

 По материалам  статьи Л. Назимовой  в газ. «Северная правда», 16 ноября, 2010 г.

Яндекс.Метрика